Новая история красавицы и чудовища - Марина Рубцова

Пообещав выполнять ее предписания, проводила до коридора и уже собиралась звонить подруге, когда увидела на дисплее два сообщения от Андрея.

Первое: «Привет! Как ты?», и второе: «Не молчи, красавица!» А еще кучу пропущенных вызовов.

О Боже, я бы сейчас все отдала, лишь бы он оказался рядом, но звонить и выпрашивать ласки не стану. Захочет, сам узнает о случившемся и придет. А по телефону говорить не буду. Слишком личное для телефонного разговора.

Я набрала Люду и сообщила ей о том, что попала в больницу. После работы она примчалась ко мне с апельсинами, и я рассказала, что произошло.

– Да я… я его своими руками!.. – шипела подруга, выставив руки вперед и представляя, будто душит Новикова. – Этот урод пожалеет, что на свет родился. Вот увижу его и… – негодовала Смирнова. – А-а-а-а, жаль, что его сейчас здесь нет… Ударить девушку, на которой собирался жениться, убить собственного ребенка – это как называется? Прости, – спохватилась она, понимая, что своими словами не нарочно причинила мне боль. – А Андрей знает?

– Нет, я не хочу навязываться. Не хочу вешать на него свои проблемы. Если он до сих пор не нашел меня, значит, так и должно быть.

– Постой. Так его уже несколько дней нет в городе. У Deadly Bloom концерты в Сибири.

Сердце екнуло. Может, поэтому он и звонил, хотел предупредить, а теперь будет переживать за меня, вместо того, чтобы думать о музыке. Снова я своими проблемами отвлекаю его…

Решила ответить на эсэмэс, пусть не волнуется понапрасну.

«Привет. Прости, если заставила тебе поволноваться. У меня все хорошо. Надеюсь, у тебя тоже».

Ответ пришел около девяти вечера, когда Люда уже ушла:

«Я рад)) Только с концерта. Устал как собака. В Новосибирске уже час ночи».

Следом пришло еще одно сообщение:

«Безумно скучаю. Хочу тебя увидеть».

Я не знала, что ответить на такое заявление, поэтому тупо проигнорировала. А ночью опять не могла сомкнуть глаз. Снова вернулись тревоги и переживания. Мне так хотелось рассказать обо всем Андрею, чтобы услышать слова утешения. Но совесть не позволяла.

Ничего, у меня ведь есть Люда. С ее поддержкой я не пропаду. Да и родители звонили по нескольку раз на дню.

В субботу меня ждал неприятный сюрприз. Я вернулась из туалета и застала в палате Новикова. Дыхание участилось, сердце пустилось вскачь. Не сумев совладать с эмоциями, кинулась на него и принялась бить кулаками по груди.

– Как ты посмел явиться сюда после того, что сделал?! – не выдержав той боли, что разом обрушилась на меня, закричала. – Убирайся отсюда, сволочь. Ненавижу тебя.

Что ему еще от меня надо?

– Роза, успокойся. С тобой все в порядке? – Он схватил меня за локти, блокируя удары, и заглянул в глаза, ища в них ответ.

Его слова будто острым лезвием полоснули по сердцу. Как он может спрашивать меня об этом? Как он может быть настолько бессердечным, циничным и хладнокровным? Делает вид, будто и не было никакой беременности. Мразь… Какая же он мразь…

Я на миг прикрыла веки, сдерживая гнев и рвущиеся изнутри слезы. Нужно успокоиться. Вдох-выдох. Все хорошо. Я владею ситуацией.

Мне хотелось наказать Новикова за свою боль, и, зная, как он мечтал о большой семье, сказала ему всю правду. Не скрывая ничего. Пытаясь поразить в самое сердце. Чужое, холодное, скупое сердце.

– Это был твой ребенок, а ты… – дрожащим голосом произнесла, глядя в ледяные глаза. – Я ненавижу тебя, Новиков, – с отвращением выплюнула ему в лицо слова. – Всей душой ненавижу. Проклинаю тот день, когда пришла устраиваться на работу и познакомилась с тобой.

Его сковал шок. На лице застыло выражение недоумения. Переварив информацию, он схватился за волосы и метнул в меня ядовитый взгляд.

– Ты врешь, – проговорил сквозь стиснутые зубы. – Это не мой ребенок. Да ты… – он поджал губы, провел рукой по волосам. – Ты изменила мне!

– Обижаешь, – я презрительно смотрела на него, слезы текли по моим щекам. – Я была верна тебе, я любила тебя, но всему рано или поздно приходит конец. Ты издевался надо мной, пытаясь поднять свою самооценку в своих же глазах.

– Ты ничего не знаешь, так что не смей меня упрекать, – он разъяренно ткнул мне в грудь пальцем.

– Мне достаточно того, что я видела. Ты просто чудовище!

Дима замахнулся, но его рука так и замерла в воздухе.

– Давай, ударь меня, трус. Как тогда. Давай же! Кулаком в живот. Ты же это любишь. Издеваться над слабыми, унижать тех, кто не сможет ответить тебе. Не представляешь, как я была счастлива, когда Андрей врезал тебе.

– Заткнись, – прошипел он. – Не смей говорить о нем.

– А то что? Убьешь меня? Или его? Я жалею, лишь об одном, что раньше не изменила тебе. Хочешь всех и вся контролировать, но тебе это не по силам.

– Ты все равно будешь моей. – Схватив меня за предплечье, сквозь зубы прорычал Новиков. – Я уничтожу тебя. Отберу все, что тебе дорого. У тебя не останется другого выхода, как вернуться ко мне. И ты вернешься. Приползешь, как миленькая. И будешь стонать подо мной, как раньше.

– Я лучше умру, чем снова вернусь к тебе. Ненавижу.

Новиков отпустил мою руку и, одарив на прощание надменным взглядом, со словами: «Скоро мы это узнаем», вышел из палаты. Со мной случилась истерика. Я устало сползла на пол возле кровати и уткнулась лицом в матрас. Тугой комок слез уже подступил к горлу, готовый вырваться наружу криками отчаяния и боли. Нижняя губа задрожала, и я разревелась в голос. Да так громко, что тут же в палату вбежали медсестры. Уложив меня в кровать, вкололи успокоительное. Постепенно я затихла, стало плевать на все. Снова уперлась пустым взглядом в потолок…